Статья публикуется с разрешения автора.
Галина Бедненко
Байкеры выходного дня или философия личностного выживания
В этой статье мы продолжаем тему, начатую ранее, в работе «Современная субкультура байкеров (мотоциклистов)» . Здесь мы рассмотрим существование субкультуры как философию выживания личности современной Западной цивилизации.
Особую формирующую роль в складывании субкультуры играет самоназывание и его обоснования. В русскоязычном пространстве изначально, в середине 1980-х, когда появились первые ночные мотоциклисты в кожаных косухах, подражающие своим западным «собратьям», в медийном мире их называли «рокерами». Это вносило путаницу, поскольку так же называли рок-музыкантов. Постепенно, с начала 1990-х начало входить в обиход английское заимствование «байкер». В дальнейшем самоназвание «байкер» взяли себе и любители экстремального велосипеда, поскольку «bike» по-английски, и мотоцикл, и велосипед. В настоящее время русскоязычной аудитории субкультуры достаточно импонирует определение «мотоциклист», что означает достаточно цивилизованного человека на мотоцикле, в отличие от дикого, необузданного шаблонного байкера, созданного масс-культурой. В то же время «внешняя культура» остается равнодушной к термину «мотоциклист», поскольку во владении средством передвижения нет социо-культурного знака, и в лучшем случае воспринимает его как эвфемизм к слову «байкер».
Одним из основных мифов культуры является «миф отвержения», который формулируется примерно как «Чувак, этот долбанный мир против нас!» Его ответвлением может показаться «миф соперничества или преследования», который проявляется в многочисленных и излюбленных историях об агрессивных автолюбителях, «притирающих», «подрезающих» и даже сбивающих мотоциклы, в том числе с пассажирами и даже девушками на задних сидениях. Безусловно, такие вещи происходят, в силу общей бытовой культуры поведения на дорогах, потому в зависимости от города и страны степень подобных притеснений весьма варьируется; и при желании подобные истории могли бы рассказывать и пешеходы, и другие автолюбители. Однако же реальные случаи и происшествия попадают на «мифологическую» плодородную почву и становятся очередными «значимыми историями» сообщества или же индивидуального мифа байкера.
«Лишний брат»: о конкуренции, исходе, преследовании
Идеология «лишнего человека» в сочетании с общей идеей «братства» напоминает сюжет о «лишнем брате», обычно о конкуренции, исходе из родительского дома, преследовании. Это частый сценарий эпических легенд, некоторых мифов или сказок. И конечно это разновидность мифологии мужского братства, часто воплощенной в образе «волчьей стаи», «волков-оборотней». Удивительно, что самый именитый в России мото-клуб называется именно «Ночные волки», что является кеннингом (иносказанием эпохи викингов) для оборотней. Подчеркивая темную, теневую природу волка они и сами визуально принадлежат хтоническо-подземному миру: много металла, преимущественно черная (или черно-красная) одежда, вонь, дым и грохот – вот признаки его жителей. Их клуб называется “Sexton” – “могильщик”, что неминуемо ассоциируется с миром мертвых, точнее с границей мира мертвых и еще живых. Тут, правда, уже вспоминается аналогия с такими же пограничниками Инферно – «Ангелами ада».
В целом боевая дружина, военный мужской союз традиционно сравнивается с волчьей стаей. Волк – вор, убийца, насильник, душитель в глазах потенциальной жертвы и символ воинской доблести в глазах воина. Сам воин – волк, его противники – овцы, козы и тому подобные травоядные.
37
Так убегали
в страхе безмерном
перед Хельги враги
и родичи их,
как козы бегут
по горным склонам,
страхом гонимы,
спасаясь от волка.
(Старшая Эдда, Вторая песня о Хельги, убийце Хундинга)
Связываясь с мужскими военными союзами волк легко становится символом “внезаконности”. Воинский мужской союз в любом случае предполагает некоторый разрыв с семейными родовыми связями и общепринятыми законами. Так образуется свое воинское “братство”. Не случайно кровное побратимство было так широко распространено у скандинавских дружинников и викингов в целом.
«Лишний брат», оторванный от родительской семьи, без благословения и легитимных социальных связей, не может рассчитывать на честное супружество по договоренности с родом невесты. Потому он всегда жених – волк, жених – похититель, соблазнитель чужих невест. Жених в славянской свадебной поэзии часто ассоциируется с волком – похитителем невесты. Также в некоторых шуточных песнях волк, нападающий на скотину и загрызающий добычу, нередко приобретает эротическую символику. Волками – то есть “чужими” – представляются друзья и родственники жениха на свадьбе. В сонниках волк снится к приходу сватов. Иногда и родственники невесты ассоциируются с волками, а сама невеста или ее мать с волчицей. Тут проявляется подозрительность стороны жениха к чужой, невестиной родне, их обычаям, повадкам и возможностям навредить. Большей частью, все – таки, образ волка связан с мужчинами и мужской символикой. Женитьба самого волка воспринимается как наказание или способ с этим волком – хищником справиться.
«Рожденный быть дикарем»
Неофициальный, разумеется, но общепризнанный гимн байкеров «Рожденный дикарем» группы «Степпенвулф» (вновь «Волк»!) описывает переживания «дикого мотоциклиста» в диалоге с потенциальным собеседником, точнее собеседницей (и аналитические психологи назвали бы ее Анимой, Душой). Это разговор с самой Душой о пространстве свободы в дороге, путь по которой дает возможность сжать в объятьях всю землю. Дым и огонь сопровождает героя, который несется вместе с ветром и любит «громовой раскат тяжелого металла», что было метафорой мотоциклетного грохота, но также и его природного стихийного собрата – грома. (Позже именно это определение «тяжелый металл» дало название популярнейшему музыкальному течению.) Герой гимна, таким образом, почти уподобляется громовому богу, который сжимает в объятьях Мать-Землю, классический индоевропейский мифологический сюжет. Интересно, что в ряде байкерских фильмов – «Все круто» (Running Cool) (1993) и «Болт» (1994) – положительных качеств байкеры защищают землю как территорию, от хищных захватчиков-насильников. В них же герой заводит эксклюзивные любовные отношения с местной женщиной.
А герой гимна 1968 года утверждает в своем послании, что являясь истинными детьми природы мы (или они, байкеры) рождены быть дикими. И то, что он не хочет никогда умирать – заявление бессмертного героя; мифа, разумеется, не реальности.
Мотоцикл это возможность в любой момент покинуть Город и оказаться в безлюдном природном ландшафте. Обыкновенны фотографии красивых мотоциклов на фоне красивой же природы, без ездока, вне человеческого присутствия. Такая растворенность образа в мире, обезличенность и устраненность всего человеческого кажется интересным посланием контркультуры индивидуалистическому стилю урбанизации, где все предельно антропоморфно (включая говорящие щетки и влюбленные баночки с йогуртом в рекламе для домохозяек). В этом мы видим отзвук вновь и вновь звучащего со времен «естественного человека» Ж.-Ж. Руссо призыва «вернуться к природе – вернуться к себе», но здесь – поразительно обезличенный, даже вне-человечный.
Если в предыдущей работе мы анализировали фильмы о байкерах как киномифы субкультуры целиком, то здесь введем рассказы об отдельных персонажах современной культуры, обладающих чертами байкера. К этой части в наибольшей степени подходит Хагрид, огромный бородатый мужик, впервые появляющийся в книгах о Гарри Поттере на огромном мотоцикле. Позже оказывается, что свой мотоцикл ему дал Сириус Блэк, второй «байкер» Поттерианы. Они оба являют собой как достаточно классические узнаваемые характеры байкерской субкультуры – «мальчик-мажор» и «парень-неудачник». Хагрид – полувеликан, которого ложно обвинили в преступлении и выгнали из школы, а позже по второму ложному обвинению, отправленный в тюрьму для волшебников Азкабан. Он тем не менее становится лесничим в школе волшебства, преподавателем и, самое главное, наставником подрастающих героев. (Мы в прошлой статье уже упоминали об инициирующей функции байкера по отношению к обывателю.) Он не дурак выпить и ему нравится великанша – учительница (поразительный шаблон романа байкера и учительницы возникает в кино и литературе не единожды). Второй герой на мотоцикле – Сириус Блэк – происходит из знатной семьи волшебников, но является настоящим бунтарем и дикарем. Он вешает себе в комнате постеры с маггловскими полуобнаженными девушками, бунтует против матери, затем убегает из семьи к другу, который ему как брат, и заводит себе большой мотоцикл. Впоследствии он переживает предательство и гибель друга, его сажают в тюрьму, после чего он оказывается вечным беглым преступником, вечно преследуемым и гонимым (как волк!). И сам умеет обращаться в большого черного пса. У него не было ни жены, ни возлюбленной, ни детей – только сын его друга, в котором он тщетно пытался увидеть того, покойного. Сириус вполне по-байкерски «плевал на успех, был один против всех», любил рисковать и был совершенно непредусмотрителен. И погиб одним из первых дорогих главному герою персонажей его взрослой истории.
Сириус Блэк и Хагрид, конечно, являются маргиналами существующей в мире культуры волшебников. Хотя – что интересно – истинными и совершенно бесперспективными обывателями в мире Гарри Поттера являются «магглы», простаки не-волшебники. Таким образом, это литература о волшебном мире субкультуры, отличной от обывательской. И даже там свои байкеры мутят воду совершенно по-своему. Преступники в глазах волшебных обывателей, даже с тюремным опытом (хоть и были невиновны), дикари и участники ступенчатого взросления главных героев.
«В погоне за Тенью»: между аборигеном и Системой
Вернемся к фильму «В погоне за Тенью» (1992), который выходил под двумя английскими названиями «Beyond the Law» и “Fixing the shadow”. В нем роль инициирующего в духовном мире проводника играет старик – индеец (в социальном, «земном» мире таковым становится персонаж по имени «Вергилий»). Он рассказывает главному герою – полицейскому историю о молодом воине, который сбежал от своей тени. Но без тени человек живет лишь наполовину, потому воину пришлось спуститься в темную яму, где живут одни тени (но все, кто туда спускался, никогда не возвращался обратно). И герою приходится повторить этот путь. Он стал одним из байкеров – спустившись своего рода в «социальную яму», равно как и символическое царство теней предсмертного мира (вспомним характерные «инфернальные» самоназвания байкерских клубов). Воплотившись в «социальную Тень» он стал своей собственной Тенью, постепенно изменяясь как личность, но сумев вспомнить кошмар, ужас и преступление своего детства. Он называет себя одним из членов существующего где-то далеко клуба «Питоны». Понимая, что авторы сценария вряд ли вкладывали в название глубокий смысл, все же отметим, что имя далекого клуба происходит от змея Пифона, которого сумел победить солнечный бог Аполлон, таким образом, подтвердив торжество олимпийских богов над хтоническими существами мрака и тени. Принимая имя «Пифона» герой идентифицируется со своей Тенью (уже в аналитическом смысле), которую предстоит победить его осознанию (солнечному богу). Предводитель клуба «Шакалов», Блад, с которым приходится подружиться герою по службе, но которому он и явно симпатизирует как сильной личности – говорит как-то о том, что вокруг него ходят одни тени, без имен, лиц и личностей.
Спустившись в «яму, полную теней» герой вновь встречает старого индейца, уже оказавшись в тюрьме. Индеец рассказывает продолжение истории, в которой воин спускается в яму полную теней, забирает свою тень и женщина пришивает ее ему обратно. Но для того, чтобы выбраться оттуда, он должен встретиться со Смертью. Любимая женщина действительно «пришивает ему тень» на фотографии, в красной (цвета христианского ада) комнате для проявления фотопленок. А герою приходится вспомнить и признать свою раннюю с ней встречу (убийство дяди), но ему приходиться пережить и смерть невинного человека, которую он не смог предотвратить. Именно эта внезапная встреча со смертью оказывается для него решающей – он понимает, что его место не в мире теней, не в мире «Шакалов».
В качестве небольшого отступления от разбора фильма приведу цитату с сайта украинского мотоклуба «Silver Bullets» («Серебряные пули», что с одной стороны указывает на оружие, убивающее оборотней, с другой – «пуля» на мотослэнге это «байкер, обожающий скорость»).
“И сверх всего того между
Нами и Вами утверждена
великая пропасть, так что
хотящие перейти отсюда
к Вам не могут, а также
и оттуда к Нам не переходят.”
Она подается как белый стих, однако же является отрывком из притчи Иисуса Христа о несчастном нищем Лазаре и богатом человеке, и разговоре праотца Авраама с несчастной душой богатого. Пропасть между «ними» и «вами», разумеется, пропасть смерти, между живыми и мертвыми, хотя иногда трактуется как бездна между грешниками и праведниками. Эту цитату пишут на могильных памятниках погибших товарищей члены клуба. Я старюсь обращать внимание на звучащую тему живых и мертвых как грешников и праведников в байкерской культуре; она не выражена ни в каких постулатах, но звучит нередко как героический поиск истинной жизни.
И вернемся к фильму. Первоначально герой оказывается протагонистом драмы, спустившись в «подземный мир теней» словно по старинной индейской легенде, но одновременно сохраняя связь с Системой, государственной службой, бюрократической машиной правоохранительных органов. Это безусловно фильм о герое, эпический рассказ. Однако он же и своеобразный мифологический сюжет о современном мужчине, являющимся служителем Системы, который пытается интегрировать свою Тень. Между Системой и истинной природой, которая включает в себя и истинную Тень – еще один разворот современного байкерского мифа. Ковбойская романтика походов уходит, обнажая индейскую суть, смысл и силу истинной мужественности, а «черный брат» оказывается рабом Системы.
Интересно отметить, что в индейские атрибуты вошли в экипировку байкеров, как определенного рода талисманы или атрибуты силы. Это кожаная бахрома, по индейским верованиям, отгоняющая злых духов; кончесы – металлические бляшки, украшенные гравировкой; чапсы – отдельные брючины из кожи, скрепленные поясом (впрочем, это модно в основном у американских байкеров); изображения черепа, увидев которую Смерть не тронет человека, решив, что он уже мертв. В фильме «Bolt» (1994) герой-байкер уже сражается на стороне индейской семьи за их землю и против «плохих байкеров» – бандитов.
Взаимоотношения байкера с Системой прослеживаются в ряде культовых кино-сюжетов и сериалов. Это полная интеграция неадекватного дикаря на службу обществу, как это случилось с Зетом в «Полицейской академии», или же постоянная внутренняя борьба одного из членов Системы (и байкера) с нею самой, порой коварными, предательскими и достаточно инфантильными способами. Это знаменитый «доктор Хаус», мотоциклист в мотоциклетной куртке, негодяй и провокатор. Мотоцикл оказывается необходимым инструментом свободного человека. Цитата из реальных разговоров «в любой момент сел на мот и у…ал отсюда к чертовой матери, ничего никому не должный». Не могу не зацепиться за «чертову мать», конечно, и вот этот смысл возможности Перехода (пространственного, но и магического – сразу в другой сюжет и сценарий, равно как и ухода в «мир иной») в любой нужный момент.
Свобода. Равенство. Братство: в рамках мужского союза
Как любое обособленное и специализированное сообщество, байкеры предлагают структуру упрощенной социальной иерархии, воспринимаемой также как «братство». Первое социальное деление в таком «иерархически-упрощенном» сообществе это принятие «своих» и отторжение «чужих»: потому в правилах байкерских клубов четко определено, кто не может стать их членом по самому факту своего существования. Второе – определение «настоящих» и «ненастоящих» своих. Потому так распространены в субкультурах споры о том «кто есть тру» (выражаясь современным молодежным слэнгом), от английского “True” – «истинный». То есть условные «равенство и братство», а также сопутствующая им «истинная свобода» здесь предлагаются только для своих.
Личность в байкерском сообществе определяется как «мотоцикл + человек» или «человек + мотоцикл». Имеет значение модель мотоцикла и умение с ним обращаться. Равным образом, важны и человеческие качества индивида, прежде всего уровень социальных претензий и умение их удовлетворить в рамках малых групп единомышленников. Потому оказывается недостаточно просто купить дорогой мотоцикл и получить формальную возможность поглазеть на любительский стриптиз и нажраться пивом на байк-слете, чтобы быть признанным в сообществе.
Наиболее часто встречающимся ценным личным качеством человека байкеры, в разговорах, называли «надежность». Это, прежде всего, помощь в дороге, в сложной и критической ситуации, равно как и в жизни. Именно эту функцию выполняет организованная группа, клуб байкеров – дает безусловную поддержку членов клуба в конфликтах и неприятностях в остальном внешнем мире. Члены мотоклубов (МС) зовутся «клубни», они уважаемы в меру своей опасности (конфликты с одним повлекут конфликт со всем клубом) и стиля (преданность атрибутике, идеологии и т.д.).
На другом полюсе стоят простые владельцы мототехники, зачастую жители деревень. Байкер все-таки продукт урбанизации, городского лоска и культурный беглец. В деревне бежать назад к природе практически некуда, она рядом и уже не поражает своими прекрасными ландшафтами, закатами и бесконечным горизонтом. Деревенский мотоциклист ездит или функционально – за водкой, с урожаем, отвезти бабушку, или катается по пьяни.
Посередине – основная масса, которую грубо разделяют на «развлекающихся позеров» и «оправдывающихся лузеров». Так или иначе, первые обычно отличаются хорошим (дорогим) мотоциклом и успешной социальной реализацией в мире обывателей, в меру широким кругозором и разнообразными интересами. Среди них могут быть как уважаемые люди, но объекты социальной зависти остальных байкеров, так и неуважаемые элементы, пытающиеся купить материальными вложениями принадлежность к мифу о «крутых ребятах». Вторая многочисленная категория основной массы байкеров – социальные неудачники, городские маргиналы, живущие почти исключительно за счет своих связей внутри мото-сообщества или паразитических родственных связей (при материально поддерживающих родителей, зарабатывающей жене), но также желающие признания внутри мифа о свободном герое. Таким образом, побег от «жены, детей, работы» вполне удается одним – на время, другим – навсегда или пока они оными не обзаведутся. Пренебрежительному порицанию в массе своей подвергаются т.н. «леваки», владельцы мотоциклов, не разделяющие мотокультуру или «мажоры», богатые владельцы хороших мотоциклов, как игрушек, но не атрибута образа жизни. Презрительное отношение настигает т.н. «кренделей», людей, мечтающих или ностальгически вспоминающих о том, что у них когда-то был мотоцикл и «скамейкеров» – втирающих обывателям про мотоциклы и культуру, но при этом давно уже не имеющих мотоцикла.
«Реальные кабаны»: байкер выходного дня в поисках мужественности
Тема «байкера выходного дня» была наиболее часто упоминаемой в отзывах самих представителей субкультуры на мою предыдущую статью. И это констатация наиболее заметного явления на современном этапе ее развития. Состоявшиеся в социуме мужчины – отнюдь не маргиналы и уже не юноши – садятся на мотоцикл. Иронично и все же трогательно об этом рассказывает фильм «Реальные кабаны» (“Wild Hogs”, 2007).
Четверо героев живут рутинной жизнью в пригороде Цинциннати: скучающий сантехник-подкаблучник, разорившийся бизнесмен с бросившей его женой-моделью, не находящий контакта со своим сыном семейный дантист и не имеющий даже возлюбленной программист. Четыре социально реализованных мужчины в обычной современной жизни. При этом каждый претерпевает ущерб свой мужественности. Значимая женщина подавляет, покидает, или отсутствует вовсе в трех случаях; в четвертом не реализуется авторитет отца перед сыном. Они внезапно понимают, что их жизнь бессмысленна и отправляются в настоящее мужское приключение: поход на мотоциклах в Калифорнию.
Неловкие в жизни вне привычной реальности, они ломают героические шаблоны своей потешной неловкостью. При этом, в фильме используются многочисленные цитаты из культовых байкерских фильмов и ставшие кино-клише. Формальное исполнение ритуалов байкерского мифа ведет к поражению. Почти половину всего фильма это истинные анти-герои «байкерской сказки»: у них практически ничего не получается. И вдруг внезапно начинает везти, как настоящим «героям-простакам» в сказочном мире. Настоящие (“true”) байкеры (классическое изображение мото-банды) прекрасно понимают, кто перед ними, «мажоры», «подкаблучники», «ортодонты», решившие немного «поиграть в крутых парней» и относятся к ним с откровенной неприязнью и презрением свободного и сильного дикаря к изнеженному и зависимому горожанину. Однако слабым «горожанам» удается отнять обратно свой мотоцикл, а потом и (довольно нечаянно) поджечь клуб, т.е. совершенно нетолерантно уничтожить логово противника.
Уничтожив базу врага, герои сбегают, однако в маленьком городке под названием Мадрид встречают понимание жителей (которые в результате смогли отличить их байкеров-головорезов). Программист влюбляется в официантку (культовый персонаж байкерских фильмов, потенциально доступная, а, следовательно, и желанная женщина) и встречает ответные чувства. Остальные – проходят ковбойские испытания, своеобразную культурную инициацию в настоящих американских мужчин.
Конфликт с бандой настоящих и диких байкеров становится драматичным, вопрос о том, кто есть “true” все более принципиальным. Разумеется, горожане оказываются побиты. Но именно геройский дух и истинная мужественность (стойкость) позволяет им выстоять. Происходит групповой монолог (одна речь сменяет другую) «Реальных Кабанов»: «Мне нечего терять. У меня нет жены, нет работы – но есть друзья, за них я стою… Знаете, это так глупо, мы хотели быть как вы… а что я здесь вижу? Здоровых мужиков, для которых главный выбор в жизни «без рукавов» или «без рукавов» [имеются в виду кожаные или джинсовые жилетки байкеров – прим. Г.Б.], посрать за камнем или у того куста, мужики – смотреть противно. За что вы бьете нас?.. Просто мы не мажоры, вы – мажоры…» Их бьют, но они все равно встают, чтобы драться дальше. Дальше, в соответствии с каноном американского эпоса за смельчаков вступается все сообщество, здесь – городские обыватели в ковбойских шляпах и с битами (своего рода «перевертыш» сюжета «Дикаря» с Марлоном Брандо и других киносюжетов о конфликте байкеров и жителей города). Но это не смиряет «диких байкеров», они говорят о «своей Дороге», которую намерены защищать. Противостояние, таким образом, вновь поднимается на идеологический уровень. Разрешает его старый байкер Дэмиэн Блейд, хозяин сгоревшего бара, которого играет Питер Фонда (актер из культового «Беспечного Ездока»). Он отмечает, что всего четверо «мажоров» смогли справиться с пятьюдесятью байкерами, а по страховке за бар он получит двойную цену. И хотя лидер мотобанды Джек оправдывается, говоря, что они соблюдали кодекс Блейда, тот объясняет, что настоящий байкер – тот, кто знает, что такое гонка по шоссе. Джек соглашается, и, как в индийском кино, оказывается сыном Блейда, правда «весь в мать». Идеолог и «отец байкеров» не признает «горожан» таковыми, но по-отечески учит их представляться названием банды, а не личными именами, дает пару афористических советов «зажигать или спать» и «нахрен часы». Тогда «Реальные Кабаны» и понимают, что это и есть реальная свобода (в том числе от преследования байкерами). Как проверка истинной реальностью в мире фантазий появляется властная жена сантехника с ее привычным ролевым репертуаром отношения к мужу, как ко взрослому ребенку, однако возмужавший герой оказывается способен отстоять свое право на мужскую целостность. После чего они отправляются дальше в Калифорнию, где повсюду улыбающиеся девушки в бикини как символ мужских радостей.
В рамках привычного личностно-ориентированного психологического подхода обычно описывают реальные случаи из клиентского детства или же приводят собранную статистику в доказательство сверх-сильного материнского влияния в ущерб мужественности. Это может быть правдой для множества индивидов, но здесь не является для нас ценностью. Мы хотели бы поговорить о современной бытовой культуре, играющей роль Великой Матери для личности. Привычная рутина обыденности, вне шанса на героический подвиг; соблазняющая простота известных правил общежития и высокий уровень социальной заботы делают мужчину несамостоятельным, изнеженным ребенком «большой матери», Общества. Еще с очевидностью не созрел новый образ мужественности, которому нашлось бы место на этом этапе развития культуры. Пока предпочтаемыми и культивируемым оказывается «мультигендер» или «подобие женщины», с социальным смирением, внешней аккуратностью, предсказуемостью. Практически утерян культ патриархального (мы отличаем патриархатный от патриархального) Отца. Потому байкеры выбирают регресс – в варварскую дикую мужественность, кочевье и правила мужских союзов, в вечных братьев… и тоже, как правило, сыновей, не отцов.
Современная культура становится для мужчины той самой навязчивой и контролирующей матерью. В то время как отец – социальная иерархия с осмысленным служением идеалу – часто слаб, порочен или безразличен к своим сыновьям. Также требования социальной иерархии – правила Отца – могут быть ограничивающими и унижающими личность, и в этом случае мы увидим попытку символической кастрации отцом своих сыновей. Сыновья уходят от гиперопекающей, поглощающей удобной Матери – и тогда это побег. Они уходят от жестокого, властного, требующего жертв и дани Отца – и тогда это бунт. Байкеры делают и то, и другое – в поисках своей мужской целостности.
2009 © Галина Бедненко
2009 © BikerMovies